Интервью 6 января 2018

Александр Бородянский: «Сценарий «Афони» моему мастеру не понравился»

 

В новогодние праздники спецкор информационного портала «Вокруг Москвы» Наталия Журавлева поехала в уникальный подмосковный поселок, где живут наши звездные кинематографисты. Он так и называется «Кино1» и находится на Новорижском шоссе.

 Всем курсом мы решили поздравить своих мастеров. Наша мастерская семейного и детского кино на Высших режиссерских курсах была экспериментальной, режиссеры и сценаристы учились вместе, поэтому мастеров у нас было двое: сценарист Александр Бородянский и режиссер Владимир Грамматиков. Владимир Александрович – человек светский, активный, энергичный, в этот раз закрутился в праздничной суете и на встречу приехать не смог. А Бородянский пригласил в свой загородный дом, который находится в очень необычном месте.

 

Киношный поселок

 

Режиссеров обычно знают все, а фамилии сценаристов многие зрители не запоминают. Хотя без хорошего сценария никогда не получится классное кино. Без Александра Эммануиловича не было бы таких всеми любимых фильмов, как «Курьер», «Афоня», «Город Зеро», «Зимний вечер в Гаграх», «Мы из джаза», «Цареубийца», «Американская дочь», «Олигарх», «Ворошиловский стрелок» и многих других.

 

Бородянский, как свойственно по-настоящему великим людям, человек очень скромный. Например, в его биографии всегда пишут: «Актер, режиссер, сценарист». И Александр Эммануилович всегда протестует: «Ну, какой я актер? Один раз сыграл в фильме «Москва слезам не верит» друга Гоши и второй раз снялся в эпизоде в фильме Вадима Абдрашитова «Поворот».

 

Вадим Абдрашитов – сосед Бородянского. Дальше дача Павла Лунгина, Сергея Соловьева, здесь живут одни киношники. Со всеми Александр Эммануилович дружит, но в гости не ходит, говорит: «Сопьешься, если все время по гостям ходить». Мы жарим шашлыки в летней беседке под красной черепичной крышей. Снег валит стеной, мы смотрим на костер и слушаем мастера. Он рассказывает, что в этой самой беседке написал сценарий сериала «Фантом». Раньше всегда писал только на улице. Но потом появился компьютер, а его на улицу выносить неудобно.

 

За оградой вниз спускается овраг, а дальше ручей. На этом месте во время Великой отечественной войны стояли немцы, а на той стороне стояли наши. Дальше немцы не прошли. Мой однокашник Артем смеется: «Ну, Александр Эммануилович, вы стойко продолжаете держать оборону!» «Вот, вы смеетесь, – говорит Бородянский, –  а когда мы начали стройку, у Абдрашитова на участке немецкие блиндажи раскопали. А у меня здесь снаряд нашли!»

 

Капитан-террорист

 

Дело было так. Бородянский  приехал вечером, таджики-рабочие жгли костер на участке, он смотрит – а в костре снаряд лежит. Все забегали, засуетились, стали костер заливать,  позвонили в милицию, а там говорят, звоните в военкомат. Бородянский позвонил в военкомат: «Выслушали, сказали: «Хорошо». И тишина. А я в армии вообще-то был сапером и разбираюсь в этом – дело серьезное и опасное. Потом вдруг через пару дней  приехал капитан из военкомата, бесстрашно схватил снаряд, потащил в машину и уехал,.

 

Практически сразу после него приезжает милиция: «Мы, - говорят, - пост поставим у ваших ворот». Я спрашиваю:  «Зачем?» «Чтобы никто не украл снаряд». Я говорю: «Его уже забрали, пока вы собирались». 

 

Оказалось: они боятся террористов. Ведь террористы, если у них находят взрывчатку, чтобы не выдавать свои каналы, говорят обычно, что нашли ее в лесу. Мне уже потом в голову пришло – этот капитан, может, террористом переодетым был? Я же удостоверение не спрашивал». 

 

Об «Афоне» и о «Курьере»

 

Шашлыки готовы,  мы идем в дом. Кстати, все в доме Бородянский делает сам: и котел чинит, и электрику, потому что по первому образованию он – строитель, закончил строительный техникум. Его сантехник Афоня в исполнении Леонида Куравлева родился именно тогда.

 

Мастер искренне убежден, что существует какая-то параллельная реальность. И именно оттуда у него в голове вдруг появляются истории и начинают звучать голоса:

 

«Кстати, «Афоня» – это была моя курсовая работа. И моему мастеру, она очень не понравилась. Он сказал, что из меня средний сценарист получится. Хорошо, у меня психика крепкая. А то мог бы сломаться. Нельзя такое студентам говорить».

 

 

 Писать он начал с шести лет. Благо родители никогда не останавливали сына, не говорили ему – не ври, хватит придумывать. По его мнению, вот так и губят творческих личностей в самом детстве: «Меня и сейчас начинает нести. Я даже главному герою в «Курьере» вставил свои слова. Помните, он говорит девушке: «Ты не обращай внимания, я все время что-то придумываю. Меня как начинает нести…» Она спрашивает: «А зачем?» «Да, просто так».

 

 

О союзе с Шахназаровым

 

Последние пятнадцать лет Бородянский гордо называет себя жителем Подмосковья. Свой дом он очень любит и лишний раз выезжать в Москву не желает, а если и едет, то исключительно по делу. Так что приходится теперь жене, детям, внукам и друзьям ездить к нему.

 

– Карен Шахназаров, с которым так много лет работали в тандеме, у вас частый гость?

 

– Нет, в основном я к нему заезжаю, или в Москву, или в его загородный дом. Мы общаемся сейчас очень редко. С тех пор, как я сюда переехал. Но мы, никогда, кстати, в жизни не ссорились. Ни по творческим вопросам, ни по каким другим. Однажды, когда снимали «Палату №6», целый месяц провели вместе в Риме, потому что изначально доктора Рагина должен был играть Марчелло Мастрояни. Но в результате с итальянцами так и не договорились.

 

Сначала ходили на экскурсии, на переговоры, на встречи с Мастрояни, в ресторанчики, а потом так все надоело, что стали варить картошку, сосиски на плитке, оставленной нам группой Романа Балаяна, которая там тоже что-то снимала, – соскучились по нашей еде, что уже видеть не могли все эти спагетти и пиццы. И вот Карен мне в конце сказал: «Смотри-ка, мы с тобой даже ни разу не поссорились». А чего нам ссорится, когда так весело жили.

 

Помню, приехал тогда в Рим великий оператор Павел Лебешев. Мы с Кареном купили в магазине бутылку виски за доллар. Но пить это было невозможно. А Лебешев удивлялся, что мы ее не пьем. Рассказали ему историю, будто она стоит восемьдесят восемь долларов, и нам жалко выпивать ее сразу. Вот понемногу и пьем. Он говорит: «Наливайте». А он был большой ценитель виски. Выпил и говорит: «Дорогая вещь – она и есть дорогая вещь!» Он потом мне эту историю простить не мог и говорил, что этого не было».

 

Действительно, как «несло» Александра Эммануиловича с детства, так и «несет», –  пусть бы это продолжалось, как можно дольше. Мы допоздна сидели у нашего учителя, говорили о жизни, а потом пришел с прогулки кот Тема, который в этом году сначала жил в гараже у Бородянского, а потом хозяин приучил его к дому. Тема понимает все, что ему говорит тот, но к нам подходить не решился, ушел в соседнюю комнату.

 

 

 

Наталия Журавлева    

6 января 2018 /
комментарии

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!