Подмосковные путешествия 24 октября 2017

И жизнь, и слезы, и любовь: киноленты, передающие дух Подмосковья

В Московской области традиционно снимали много кино, большей частью исторического, из жизни элит, но фильмов по-настоящему подмосковных по характеру и настроению на самом деле не так много. Однако есть картины, где «метафизика места» угадана довольно точно, подана с любовью, теплотой и пониманием.

Природа и загородный стиль жизни задают тон «подмосковному» киноязыку. Люди здесь отдыхают, общаются, влюбляются, медитируют. Если в советское время в Прибалтике, Ленинградской области, Западной Украине снимали детективы и ужастики, а самый мрачный и кровавый советский триллер («Десять негритят», да и «Асса») вообще создавался в курортном Крыму, то в Подмосковье кинематографическая атмосфера была настроена на праздный, романтический и философский лад. Устоять перед подмосковным дзеном не могли даже отъявленные негодяи.

 

Например, в фильме «Формула любви» (место съемки – Домодедовский район, усадьба Ляхово) расслабляющий фон дворянского гнезда (городки, оладушки, сеновал и пр.) совершенно деморализует свиту графа Калиостро, а самого черного мага заставляет коренным образом пересмотреть взгляды на такую сложную субстанцию, как любовь (да и вообще на жизнь). Кредо местной каратаевщины, индифферентной ко всем передрягам, метко формулирует доктор-философ в исполнении Леонида Броневого: «Живым все хорошо».

 

Неудивительно, что именно на подмосковной «даче барыги» (в Серебряном Бору) в картине «Джентльмены удачи» персонаж Евгения Леонова, фронтовик и заслуженный педагог, окончательно теряет контроль над своими подопечными – горе-уголовниками. И в самом деле: как можно в окружении камина, кресла-качалки, импортного одеколона, шикарных ковров и атласных халатов думать об ограблении посольства и процедурах закаливания в суровый мороз?

 

В фильме «Благородный разбойник Владимир Дубровский» доморощенный Робин Гуд (Михаил Ефремов-мл.) проникает инкогнито во владения своего обидчика – убежденного гедониста и вакхического безумца помещика Троекурова (Ленинский район, усадьба Суханово), но вместо задуманной мести влюбляется в его дочь Машу.

 

Любовь, кстати, – один из краеугольных камней «подмосковного» кино. Страсти порой кипят нешуточные, отелловские. Трагедией заканчиваются отношения влюбленных в «Леди Макбет Мценского уезда» (Серпуховский район, Пущино), в «Драме из старинной жизни» (Мытищинский район, усадьба Марфино), в «Станционном смотрителе» (усадьба Мураново), в новелле «Мой ласковый и нежный зверь» (бывший Ленинский район, усадьба Валуево). Чуть было не доходит до убийства в искрометной «Гусарской балладе» (Дмитровский район, деревня Удино) и пасторальном «Дело было в Пенькове» (деревни вокруг Клина), где одну из первых своих ролей сыграл блистательный уроженец Павловского Посада Вячеслав Тихонов.

 

Но любовь не обязательно должна заканчиваться драмой! Именно в душевной Московской области (а не в карьерно-равнодушной метрополии) знакомятся в электричке Катерина и Гоша в «Москва слезам не верит». Чуть позже их романтическая «химия» закрепляется на загородном пикнике (окрестности села Архангельское). Любопытно, что, возвращаясь в границы привычного городского быта, герои тут же становятся участниками различных конфликтов и начинают выяснять отношения.

 

Подмосковье как антитеза большому городу – также частый рефрен «подмосковного» кино. Герой Юрия Никулина Кузьма Кузьмич («Когда деревья были большими») не может найти себя в жестоком мегаполисе, пьянствует, попадает в мутные и нелепые истории. И только переезжая в деревню (Ногинский район, село Мамонтово) он обретает семью, друзей, умиротворение.

 

В комичной форме этот вечный конфликт проявляется в фильме Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля». Типичному советскому горожанину Семицветову (Андрей Миронов), суетливому, нервному прохвосту «с высшим образованием», противостоит его тесть, солдафонистый, но хозяйственный и честный грубиян Семен Васильевич (Анатолий Папанов). Их диалог на загородном участке (в Нахабино) стал классикой жанра: «Это моя дача!» – «Нет, пускай все слышат, – громыхает Папанов – это МОЯ дача!» И, честно говоря, ему веришь больше.

 

Однако ярче и глубже всего столкновение заповедной идиллии и монструозного мегаполиса сформулировано в артхаусной драме Анатолия Эфроса «В четверг и больше никогда». Высокомерный и рафинированный городской интеллигент Сергей (Олег Даль) прибывает в заповедник, где живут его мать и прежнее мимолетное увлечение – похожая то ли на эльфа, то ли на стильную хиппи девушка Варя (Вера Глаголева). Варя помогает матери, возится со щенками, медвежатами, Сергей же предпочитает «страдать от непонимания» и охотиться на косуль. В итоге мать делает нравственный выбор в пользу Вари, называя ее «настоящей». Действие фильма разворачивается в чудесном местечке Данки, в естественной природной среде Приокско-Террасного заповедника.

 

Говоря о «подмосковном дзене», безусловно, нельзя не упомянуть фильмы Никиты Михалкова. Вот уж кто поработал над идеологией «дачной утопии» (via литературовед Александр Генис)! Михалков сознательно снимал ряд своих картин в знакомых и близких для себя местах, располагающихся недалеко от столицы. Неизменные загородные посиделки на летних верандах, интеллектуальные беседы и объяснения в любви, надувающая щеки, но потертая временем аристократия. Обязательное лето в кадре, дом, утопающий в зелени, бесполезные, но милые люди, «утомленные солнцем» и проживающие в неспешном ритме свои дни. Так создавались «Неоконченная пьеса для механического пианино» (Пущино, усадьба Арцибашевых).

 

«Несколько дней из жизни Обломова» (Пущино и Сенькино Серпуховского района)

 

И, наконец, «Утомленные солнцем», снимавшиеся в родной для Михалкова Николиной Горе. Показательно, что мир и авторитет комдива Котова рушатся именно в тот момент, когда он покидает дачный поселок – свой дом, свою крепость.

 

Кроме Михалкова над культом Подмосковья как малой родины потрудился Андрей Тарковский. В одной из лучших своих картин – автобиографическом «Зеркале» – режиссер наделил места вокруг Тучкова прям-таки мистическим обаянием. Странный магнетичный лес, загадочный дом вне деревни, напоминающий прибалтийский хутор (как и жили Тарковские в «доме Горчакова»). Нездешняя, совсем не деревенская Терехова в роли Матери. Перед нами территория, где рождаются смыслы, где есть свобода и личное пространство; место, где Тарковский, по собственному признанию, провел свои лучшие дни.

 

«Счастье связано с моим детством. Когда я жил с мамой на хуторе под Москвой – я вспоминаю это время как огромное счастье. Это было очень счастливое для меня время, потому что я был еще ребенком, был связан с природой, мы жили в лесу. Я чувствовал себя совершенно счастливым. Потом уже я не чувствовал ничего подобного...»

24 октября 2017/ Вокруг Москвы
комментарии

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!